Усмирить атом и даже больше: вклад нефтяников в ликвидацию аварии на ЧАЭС и развитие пострадавших районов
У белорусов масса оснований для того, чтобы относиться к чернобыльской трагедии особенным образом. Как минимум – десятки тысяч из них ринулись в 1986 году на укрощение разрушительной силы. Приняли вызов и нефтяники.
«Белоруснефть» на страже миллионов
Взорвавшийся реактор был словно зияющая рана. Образно говоря, ликвидаторы как могли снимали воспаление (тушили пожары), накладывали на нее лекарства, пластыри и непрестанно забинтовывали (забрасывали энергоблок песком, реагентами, сооружали укрывающие конструкции, заливавшиеся цементом). Также жизненно важно было забетонировать пространство под днищем реактора, чтобы радионуклиды не попали в грунтовые воды и не распространились по всему Припятско-Днепровскому бассейну. Работники тампонажного управления – видные мастера цементирования скважин – трудились всего в 200 метрах от эпицентра взрыва, ощущая кожей знойное дыхание ЧАЭС.
В канун 20-летия со дня аварии на территории подразделения возвели стелу в честь нефтяников, боровшихся с радиационной угрозой. На камне – более сотни фамилий.
Сегодня поговорить с ветеранами предприятия, которые оказались на самой передовой войны с ядерной стихией, журналистам проблематично. Кому-то из ликвидаторов не позволяет здоровье, а для кого-то чернобыльская тема слишком тяжела, чтобы вновь в нее погружаться. Благо, остались их воспоминания, собранные в былые годы. Из таких свидетельств мы и формируем картину того времени. Она объемная, в чем-то пугающая, но исполненная героизма наших нефтяников.
Самая необычная командировка
Тогда в СССР мало кто в полной мере осознавал, какая беда настигла человечество. И от этой неопределенности становилось еще страшнее. И все же 15 мая 82 тампонажника из цеха крепления скважин № 1 выдвинулись в Киевскую область. Там им нужно было сменить украинских коллег.
Брали в командировку добровольцев, но далеко не всех – если наблюдались даже самые незначительные недомогания, проблемы со здоровьем, человек оставался дома. Возглавил белорусскую команду спасения сам начальник тампонажного управления Александр Родыгин. Он просто не мог допустить мысли о том, чтобы воспользоваться служебным положением и отправить в Чернобыль кого-то вместо себя. «Как мне потом в глаза смотреть своим хлопцам? Их родителям, женам, детям, если вдруг что-то случится?» – рассуждал нефтяник.
Путь в Украину походил на квест. Сперва ехали на обычных автобусах, затем пересели в специальные, с защитным покрытием. Если вдруг в транспорте фиксировался повышенный уровень радиации, пассажиров выводили наружу, а машину обрабатывали химреагентами. Двигаться можно было строго по заданному маршруту, потому что одна часть дороги могла быть чистой, а другая – наоборот. Впоследствии, уже на месте случившегося, нефтяники таким же образом ходили.
Тампонажников поселили за пределами 30-километровой зоны загрязнения – на базах отдыха «Автомобилист» и «Геолог». Практически сразу после прибытия первая бригада отправилась к станции. Здесь тампонажники из Полтавы передавали белорусам опасную эстафету, а заодно и полезные советы.
Наши люди занимались цементированием круглосуточно. Схема работы следующая: одна бригада трудится два часа, затем ее сменяет вторая, третья тем временем дежурит, после чего тоже выезжает на задание. Тех, кто ехал отдыхать, обследовали медики. Коварная радиация трансформировала реальность в угоду себе. К примеру, цемент застывал феноменально быстро – иногда настолько, что агрегаты сковывало вместе с ним, после чего их выдирали бронетранспортерами.
Самоотверженность и смелость белорусских нефтяников подкреплена фактами. Когда понадобилось срочно провести к реактору новую 300-метровую нагнетательную линию – трубопровод, по которому раствор под высоким давлением поступает в точку назначения, – тампонажники Михаил Гвоздь и Дмитрий Музыченко безропотно ее смонтировали. А вот еще пример. Башкирские и татарские тампонажники не прибыли вовремя на смену белорусам – нашим нефтяникам пришлось задержаться. Никто даже языком не цокнул. Надо, значит, надо!
Касается каждого
Как бы пафосно это ни звучало, но Чернобыль – в сердце каждого белоруса. У кого-то в большей степени, у кого-то в меньшей. Память о событиях 40-летней давности будто пламя костра поддерживается семейными историями, личными переживаниями и опытом.
26 апреля 1986 года ветеран-буровик Валерий Кондратов трудился над скважиной в Наровлянском районе – менее чем в 30 километрах от эпицентра взрыва. Обстановка за пределами Чернобыля еще была спокойной некоторое время. И все же тот рабочий день прошел не как обычно.
«Вечером небо осветило зарево – как будто где-то поблизости пожар… Было очень жарко, как летом, страшно хотелось пить. Донимала сильная головная боль», –вспоминает нефтяник.
Когда об аварии объявили официально, жители деревни поблизости стали спешно уезжать кто куда. Но наши люди были обязаны закончить скважину – в общей сложности они провели там около 2-х месяцев. Все члены вахты, включая Валерия Кондратова, получили удостоверения ликвидаторов.
Ветеран-геофизик Сергей Киселевский в зону не выезжал, однако случившаяся авария напрямую повлияла на его труд. Тогда он занимался таким методом исследования скважин как радиоактивный каротаж. После 26 апреля 86-го его оборудование перестало работать на объектах, зато в помещении все функционировало как надо. Оказалось, что такая аномалия возникла из-за зашкаливающего фона…
Семью Сергей Степанович отправил к родственникам на Дальний Восток. Осенью уровень загрязнения снизился, и они вернулись домой. И приборы заработали исправно. Постепенно жизнь налаживалась. Правда, нотка грусти все равно осталась.
«Часть моего детства прошла в Хойникском районе, в деревне Бабчин. Каникулы там проводил… В моем детском сознании это было практически райское место – ловили там рыбу, собирали грибы, ягоды. После аварии все изменилось – жителей деревни переселили, населенный пункт перестал существовать… Однозначно, для меня в 86-м году время разделилось на «до Чернобыля» и после него», – считает Сергей Киселевский.
Наперекор злопыхателям
В 90-е годы Запад буквально навязывал Беларуси упадничество, связанное с радиационным загрязнением регионов. Согласно логике скептиков, постчернобыльские земли нужно было превратить в мертвые зоны. Люди, которых пришлось бы с корнями оторвать от родной почвы, их мало заботили.
С участками, где действительно опасно находиться, все понятно. Но выбросы Чернобыльской станции – не волны цунами, накрывшие каждый квадратный метр близлежащих территорий. Где-то, как мы уже знаем, степень облучения высокая, где-то ее практически нет – речь в том числе о юге Гомельщины, принявшем на себя основной удар. Не «консервировать» загрязненные районы, а работать с ними – рационально, постепенно, комплексно. Президент Беларуси следует этому курсу не один десяток лет. За столько времени наше государство преподало всему мировому сообществу даже не урок, а целый курс антикризисного менеджмента.
За последние 36 лет почти 20 миллиардов долларов вложили в программы по возрождению пострадавших белорусских районов. Сегодня в каждом из них есть все, что нужно для полноценной жизни – от современных производств молочной продукции до медицинских комплексов с доступом к КТ и МРТ, регулярным онкоскринингам. Процветание этих земель – дело всего реального сектора экономики страны. «Белоруснефть» – флагман отечественной промышленности – также шаг за шагом реализует политику Александра Лукашенко относительно постчернобыльских территорий.
Сегодня помимо Речицкого и Светлогорского районов – ключевых в плане нефтедобычи – на карте нефтяных житниц присутствуют Калинковичская земля, Октябрьщина и особенно пострадавшая от радиации Хойникщина. Ежегодно их недра дают свыше 100 тысяч тонн черного золота, а это мотивирует развивать инфраструктуру территорий, обеспечивать население новыми рабочими местами.
«География добычи растет, – отмечает генеральный директор компании Александр Ляхов. – Мы вместе с Министерством природных ресурсов и охраны окружающей среды ведем геологоразведочные работы на всей территории Припятского прогиба. Они идут в интенсивном режиме и находятся на контроле у Президента. Не случайно в 2024 и в 2025 годах были проведены специальные совещания как по деятельности «Белоруснефти», так и по геологоразведочным работам на нефть и газ на территории страны. Совещания дали новый импульс для развития этих работ и совершенствования подходов к недропользованию. Поэтому рост добычи нефти в нашей стране связан в том числе и с развитием географии присутствия и нашего предприятия, и Минприроды».
Как не упомянуть сеть АЗС «Белоруснефти», известную каждому жителю нашей страны? Она славится своим многогранным сервисом, здесь заправка – это не только про топливо, но и про спектр дополнительных автоуслуг, качественную кухню и торговлю. Во многих постчернобыльских районах мультифункциональные комплексы «Белоруснефти» стали одними из главных центров притяжения населения, где можно пообщаться за чашечкой фирменного кофе и перекусить аппетитным френч-догом.
Компания заботится о том, чтобы города и населенные пункты предлагали людям все больше современных возможностей. Электрозарядные станции Malanka сегодня есть в каждом райцентре Гомельщины и республики в целом. «Чернобыльский удар сплотил белорусов в стремлении сохранить этот край, сделал нас сильнее, – говорил Александр Лукашенко в 35-ую годовщину со дня аварии. – Мы вспомнили урок, завещанный нашими отцами и дедами: никогда не сдаваться и не вставать на колени!»